Ванга о суете и людских судьбах. Часть первая.

    Вспоминается такой случай. Однажды утром в двери домика робко постучали. Ванга выглянула в окошко и увидела скромно одетую женщину и тех, с кем гостья пришла: очень уставший, с каким-то поникшим лицом монах и согбенная старуха с ним рядом. Ванга вышла к ним. Было совсем рано, солнечные лучи едва озаряли очень спокойное, даже немного похожее на маску, незрячее лицо Ванги. Ровным голосом, негромко, но очень уверенно она сказала, обращаясь именно к монаху:
      — Тебе не нужно было идти так далеко.
      — Моя мать больна, я надеюсь только на тебя.
      — Больна? Ты монах, твоя мать — церковь. Ты должен жить и трудиться только для церкви. Ты дал обет святой матери-церкви и умер для мира.
    Монах, а он был еще совсем молод, смутился и покраснел. Минуту помолчав, он продолжал уже совсем тихо, упавшим голосом:
      — Я привел с собой одну родственницу. Она еще молода, но хочет уйти в монастырь и стать монахиней. Я не знаю, что ей посоветовать.
      — Позволь, — сказала Ванга, — твоя родственница не так уж молода, у нее есть семья.
      — Да, — подтвердил монах, — у нее семья, муж и две дочери. Беда, что с мужем полный разлад.
      — Вот как, мать бросит детей на произвол судьбы, сама же скроется за церковными вратами. Ничего себе выдумала. Никуда ей не спрятаться, повсюду увидят ее заплаканные детские глаза, слезы детей сожгут мать-отступницу.     Уходите, не следовало вам идти так далеко.


    Ванга может «прочесть» целую человеческую жизнь. Со дня рождения до смерти. И точно так же она видит те нити, из которых соткано полотно любого человеческого поступка. Чтобы пояснить эту мысль, расскажем небольшую, многим, правда, известную историю с ворами. Вот как было дело. В одной старинной, несколько обветшалой от времени церкви работали реставраторы: культурные и вполне образованные молодые люди. Кто бы мог подумать, что они задумали недоброе дело — украсть иконы. И ловко так все обстряпали, что никто на них и подумать не мог, искали воров по всей округе, а наши реставраторы продолжали подновлять настенные фрески и в ус не дули. Были уверены, что все шито-крыто. Лишь когда все поиски увенчались полной неудачей, решили обратиться за помощью к Ванге. Она сразу сказала, кто воры, подробно перечислила все, ими украденное, улыбнувшись при мысли о людской наивности, она распутала всю логическую цепочку преступления и «запутывания следов». «Культурные люди» были потрясены, во всем сознались и горько каялись в содеянном. Суд принял во внимание их слезную мольбу о пощаде.


    А вот другая история подобного свойства.
    Старый знакомый, пожилой человек, у которого уже были внуки-школьники, решил, что пора подумать о близкой старости. Денег у него не было, но зато имел он монисто из десяти золотых монет давней чеканки. Такие мониста, часто из простых дешевеньких монет, и до сих пор обычны в болгарских деревнях. Вот и решил он, что, став немощным, сможет — вот когда золото пригодится — нанять кого-то, кто присмотрит за ним да и в последний путь соберет. И, от греха подальше, спрятал монисто в узелок, а узелок зашил в подушке. Хлопотное дело — прятать деньги, не сумел старик с задачей справиться, внуки подглядели. Где-то через пару-тройку дней обнаружил наш сосед у себя в комнате распоротую подушку, а золотые монеты — тю-тю, исчезли. Кто украл?
    Сосед, решил старик, и сразу пошел в суд. Судье, на счастье, было в тот день некогда, старик отправился восвояси, а по дороге завернул к Ванге.
      — Правильно я сделал, что решил подать в суд на вора? — спросил он.
      — Почем ты знаешь, кто вор? — ответила Ванга. — Иди домой, под навесом возле сарая у тебя висит торба с овсом для осла, там пошарь хорошенько, найдешь потерянное. Да смотри, никогда впредь не обижай людей подозрительностью.
    На следующий день, еще солнце не встало и трава блестела от обильно выпавшей за ночь росы, старик стучался к Ванге в дверь.
      — Ванга, открой, сил нет ждать!
Ванга открыла, и старик повалился ей в ноги.
      — Спасибо, век не забуду, ты спасла меня от греха и позора. Ведь мы с соседом дружим всю жизнь, с малых лет. Внуки-паршивцы нашкодили, чему их только в школе учат.
    Святое для Ванги — семья. Если к ней приходят недовольные друг другом супруги, она делает все, чтобы объяснить каждому гибельность ссоры, разрыва, уверяет, что любые причины и их следствия устранимы и должны быть непременно устранены во благо семьи как целостного организма. Поскольку вне семьи нет жизни, а есть одно лишь существование, не одухотворенное высшими целями, пустое, никчемное, неспособное наполнить смыслом каждодневный труд, будни. Сколько ни черпай дырявой кружкой воду из чешмы (родника), не напьешься, не утолишь жажду... Ванга сразу же видит истинного виновника семейной драмы и произносит свое решающее, часто весьма тяжкое для присутствующих слово, вовсе не страшась, что на нее могут обидеться. Она не «разоблачает», как это принято в мирском суде, а лишь выносит нелицеприятный вердикт. Дано ей такое право, а если дано, то кем?


    Еще история из разряда детективных, но веселая. В новом доме, здесь, в Рупите, у нее украли платье. Красивое платье, бархатное, очень ей шло. Ванга, обнаружив пропажу, не расстроилась.
      — Ничего, порадуется платью та несчастная, что его взяла, да после стыдом станет мучиться. Не будет знать, как вернуть. Не надо запирать шкаф, скоро платье вернут.
    Через неделю платье висело на плечиках в шкафу. Ванга лишь загадочно улыбалась.

    А вскоре — вот невезение! — снова кража. Воры перевернули все вверх дном, видимо, искали сокровища, как же, раз Ванга «колдунья», то у нее должны быть сокровища. Но, разумеется, ничего не нашли, с досады, наверное, взяли какую-то мелочь. Вызвали милицию. Милиционеры, недолго ломая многодумные головы над возможными вариантами этого скучного дела, напрямик спросили Вангу:
      — Ты сама кого подозреваешь?
      — Зачем мне подозревать, — отвечала она, — хулиганила молодежь. Ничего, сами принесут взятое и положат на место.
    Через два дня прибыла целая «депутация»: несовершеннолетние воришки и их родители. Старшие рыдали, младшие стояли, опустив очи долу. Как говорится, со стыда сгорали. Ванга села на крылечко, помолчала, а после прочла набедокурившим дурачкам небольшую нотацию.
      — Ни одна кража никогда не осталась и не останется в тайне. Ты крадешь, а совесть — свидетель кражи. Люди, чуткие сердцем, увидят, что совесть твоя неспокойна, заподозрят неладное, постепенно раскроется твой дурной поступок. От людского презрения можно убежать, а от себя никуда не скроешься. Идите, пусть с вами ничего подобного впредь не случается. Никогда.



Форум
30.01.2016 23:07
У меня очень долго не ...
Автор: Foma
30.01.2016 23:07
У меня очень долго не ...
Автор: Foma
30.01.2016 23:07
У меня очень долго не ...
Автор: Foma
30.01.2016 23:07
У меня очень долго не ...
Автор: Foma
30.01.2016 23:07
У меня очень долго не ...
Автор: Foma
30.01.2016 23:07
У меня очень долго не ...
Автор: Foma